Перейти к основному содержанию
Основная навигация
Что почитать
Куда поехать
Кейсы и мнения
Спецпроекты
Путеводители
О нас
Стать автором
tg
ig
yt
Что почитать?
«Святые есть, а признанных тел нет». Почему спор об останках Николая II не заканчивается?
А также что общего у убитого царя с Лениным и какие надежды живые люди возлагают на мертвых, рассказывает историк и антрополог Жанна Кормина.
культура памяти
религия
«Музыка на костях». Как в СССР делали пластинки из рентгеновских снимков?
Вместе с очевидцами разбираемся в уникальной технологии, которая позволяла советским меломанам обходить цензурные ограничения и слушать любимых исполнителей.
«Почему ты мне не рассказывал, что ваши ежиков едят?»
Репортаж Одиссея Буртина из тверского Оленина, в котором он пытается выяснить, существует ли здесь дружба народов между цыганами и и русскими.
сообщества
«Мы тоже здесь скучаем как и вы». Как был устроен отдых в СССР?
Гид по санаториям в стране Советов на основе впечатлений из писем и почтовых открыток.
повседневность
«Ленин для души». Интервью с художницей Маяной Насыбулловой
Поговорили о том, зачем превращать Ленина в Трампа, почему некоторые (спойлер: православные коммунисты) видят в этом святотатство, и как обычные гипсовые статуэтки стали способом говорить о памяти и вере.
Мифы, заросли и руины: прогулка по современной пейзажной фотографии
Романтические пейзажи Анастасии Цайдер, Петра Антонова, Полины Рукавчичкиной, Игоря Елукова и Наташи Лозинской в тексте исследовательницы Нади Викулиной.
фотография
«Строились под одну реальность, а попали в другую». Есть ли будущее у панелек?
Разговор с социологом Михаилом Ильченко о том, как панельки превращаются в туристические мекки (но не везде).
советский модернизм
сообщества
Почему никто не купил Рижский вокзал?
27 апреля провалились торги по Рижскому вокзалу в Москве. Спросили у историка железнодорожного транспорта Юрия Егорова, есть ли у вокзала еще шанс на новую жизнь.
ревитализация
Золотое кольцо станет больше в 7 раз: хорошо это или плохо?
Разбираемся вместе с экспертами и экспертками, как этот проект повлияет на наследие регионов.
мнения
Приземлить космос: зачем антрополог, режиссер и художница собирали в лесу обломки ракет?
Интервью с авторами проекта «Поля падения» о севере России, космических ракетах, сборе металлолома и том, как все это связано между собой.
фотография
кино
Путь воды. По следам ижевских бондарей
Как крестьянам села Ижевского удалось выкупить себя из крепостной зависимости за 29 лет до отмены крепостного права? И почему эта история важна сегодня?
сообщества
Во что играют наши малыши? Отрывок из книги «Сделано в СССР: материализация нового мира»
Какая роль в послевоенном СССР отводилась детским игрушкам и как с их помощью советское руководство пыталось сформировать правильное «детство»?
книги
повседневность
Музей истории ГУЛАГа ликвидирован: что будет с памятью о репрессиях?
Спросили у бывших сотрудников, исследователей и активистов, что значит ликвидация музея для сохранения памяти о жертвах репрессий и какие последствия это может иметь для общества и региональных инициатив.
ГУЛАГ
культура памяти
«Как святой Франциск». Зачем учитель истории спасает мельницу в Псковской области?
Как и зачем московский учитель Валентин Карелин почти в одиночку бьется с забвением, пытаясь спасти водяную мельницу — возможно, последнюю подобную в России.
Тени Холокоста: как в Калининградской области помнят о Катастрофе?
Когда 27 января 1945 года войска Красной армии вошли на территорию польского комплекса концлагерей Аушвиц-Биркенау и освободили его узников, это, казалось бы, подвело черту под самой страшной катастрофой XX века. Однако для узников других лагерей финальный акт Холокоста развернулся лишь через несколько дней. Так, 31 января 1945 года в поселке Пальмникен под Кенигсбергом несколько тысяч узников лагеря Штуттгоф были выведены на берег Балтийского моря и расстреляны.
культура памяти
«Пока мы несем память, мы не даем свершаться нечеловеческому». Интервью с Еганой Джаббаровой
Авторка романа «Руки женщин моей семьи были не для письма» — о семейной памяти, теле как наследии и о том, почему литература — не терапия.
семейная история
литература
Кто создавал новогоднее настроение в советском Кирове?
Зимняя Театральная площадь в Кирове, вероятно, была самой нарядной в СССР. Каждый год ее украшали огромные расписные фигуры из снега: румяные стрельцы и богатыри, олени и медведи, царевны в узорных кокошниках и молодцы в золотых кафтанах. Их лепкой занималось несколько поколений кировских скульпторов и художников — во главе с Фаиной Шпак и Николаем Леденцовым.
гении места
«Вторая жизнь» старых зданий — это надолго?
Задали этот вопрос предпринимателям из Бирска и Брянска — а заодно попросили рассказать их о своих проектах, успехах и разочарованиях. Теги: индустриальное наследие
индустриальное наследие
Детская цивилизация. Зачем снимать и изучать игровые площадки?
Драматург и исследовательница Анна Рыбалкина о том, что можно разглядеть на «случайных» фотографиях дворов и детских площадок — и зачем это нужно.
фотография
повседневность
«Россия весьма скверно отфотографирована». Три интервью с теми, кто это меняет
Истории фотографов-путешественников, которые открыли Россию задолго до бума внутреннего туризма — и продолжают делать это сегодня.
фотография
До лучших времен: как фонд «Консервация» спасает храм XVIII века в мертвой деревне?
В деревне Нероново под Чухломой стоит роскошный храм и усадьба XVIII века. Вокруг пусто: в деревне никто не живет, да и доехать трудно — последний участок дороги можно преодолеть только на тракторе. Раз в год на престольный праздник сюда приезжают уроженцы этих мест — а в последние годы с ними ездит команда волонтеров и реставраторов из фонда «Консервация».
волонтерство
Дети вертолетов: как в СССР осваивали нефтяные и газовые запасы Западной Сибири?
Как развитие авиации в 1960–1980-х годах сделало Север доступным, но отрезало местные города от окружающего мира — рассказывает географ Надежда Замятина в книге «Город в пустоте. Урбанизация и Арктика».
книги
Как удмуртские деревни становятся новыми культурными центрами?
Александр Юминов уже почти 20 лет организует в удмуртских деревнях выставки и концерты, записывает музыку и даже строит музеи. Поговорили с ним о том, как современное искусство меняет жизнь деревни — и наоборот.
Места силы: где современные художники и художницы ищут вдохновение?
Красил Макар, Кристина Овсянкина, Полина Королёва, Янина Болдырева и Елена Лисица рассказывают о местах, где начинается их искусство.
современное искусство
«Вся жизнь в борьбе!» История елецкого учителя, который владеет пятью музеями
Как «почти простой учитель физкультуры» из Ельца спас от уничтожения древние храмы, а потом открыл пять музеев и несколько памятников? Разбирается журналистка Наташа Лозинская.
Липецкая область
«Я чувствовал, что это дело жизни, отступаться нельзя». Интервью с Евгением Соседовым
Поговорили с заместителем председателя ВООПИК о личном и публичном — о детстве в Архангельском, первых исках против администрации (в 18 лет!) и любимых памятниках, за которые болит сердце.
градозащита
Ламповые старообрядцы. Как в деревне под Петербургом хранят традиции и придумывают новые?
Наша корреспондентка посетила одну из самых популярных деревень Ленинградской области и выяснила, чем живут староверы сегодня.
Ленинградская область
старообрядчество
«Наше», чужое и ничье Средневековье в Выборге
Что происходит, когда вымышленное прошлое начинает влиять на жизнь настоящего города? Спросили об этом у историков Александры Колесник и Александра Русанова.
Ленинградская область
«Хватит уже просто ездить и смотреть». Кто и почему выбирает волонтерство вместо отдыха?
10 историй тех, кто спасает старые храмы, дома и парки — о закатах на колокольне, обедах из печи и том, почему все это — про любовь.
волонтерство
Право на Калининград: кто сажает деревья и спасает брусчатку?
Поговорили с социологом Анной Алимпиевой о калининградской брусчатке, трамваях и аллеях — всем том, без чего город с богатой историей рискует стать безликим кварталом новостроек.
градозащита
Niños de Rusia: как жили дети испанских республиканцев в СССР?
В годы Гражданской войны в Испании СССР приютил почти три тысячи испанских детей — сыновей и дочерей солдат, боровшихся за Республику. Разбираемся, какой была их жизнь в Советском Союзе.
повседневность
«Проблема комнаты для домработницы»: отрывок из книги «Жилая архитектура сталинской эпохи»
Существовало ли равенство в СССР, и кто был «равнее других»? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно присмотреться к планировкам квартир для советских элит.
книги
«Духи пустили меня на праздник»: как в марийской Шоруньже встречают зиму и провожают лето?
Фотограф Мария Гельман побывала в марийском селе, где по-прежнему исповедуют дохристианские культы. О том, как проходят ряженья и моление в священной роще — в ее репортаже.
Марий Эл
фотография
Незатопленная история: кто сегодня вспоминает о городе, которого нет уже 84 года?
Молога ушла на дно Рыбинского водохранилища в 1941 году. В совместном материале с медиа «Региональный аспект» разбираемся, как затопленный ради строительства ГЭС город стал символом памяти, которой негде укорениться.
сложное прошлое
Кто зажигает вновь советский неон?
Розовые, голубые, огненно-красные неоновые вывески светились по всему Советскому Союзу, позже начали гаснуть и разрушаться, а сейчас получают вторую жизнь. Рассказываем историю этой блистательной технологии.
инициативы
«Правильный патриотизм». Как «Том Сойер Фест» меняет города и судьбы?
Провели 350 сезонов, восстановили 200 объектов наследия по всей стране и помогли образоваться нескольким семьям — это лишь часть достижений «Том Сойер Феста» за 10 лет. О том, что удалось сделать еще, рассказала федеральный координатор фестиваля Татьяна Суркова.
сообщества
волонтерство
Здесь был Ленин. История Саблинских пещер и их обитателей
Почему подземные каменоломни, вырытые крестьянами в XIX веке, до сих пор пользуются популярностью у исследователей, туристов и любителей экстремальных ощущений?
сообщества
«У меня есть сегодня свободный день, и я еду». Кто сегодня спасает наследие в России?
Многие памятники сегодня помогают сохранять волонтеры. Кто эти люди и почему они спасают наследие — рассказала исследовательница из Европейского университета в Санкт-Петербурге Екатерина Мельникова.
волонтерство
исследования
Синагога за забором: судьба еврейского наследия в мусульманском регионе
Куратор Екатерина Гандрабура о том, как пыталась вдохнуть жизнь в одну из самых старых синагог Дагестана.
Дагестан
современное искусство
Память на века: как сталинские монументы продолжают влиять на нас сегодня?
А еще — можно ли сравнивать здания, возведенные при Гитлере и Сталине и зачем изучать тоталитарную культуру? Задали эти вопросы канадскому историку Энтони Калашникову.
сталинизм
ар-деко
«Надоело рыдать над руинами». Кто и зачем восстанавливает старые дома?
Поговорили с энтузиастками, которые покупают исторические дома и восстанавливают их, сохраняя все, что можно — от дверных ручек до цвета стен.
сообщества
ревитализация
«Они не умели рисовать?» Восемь неудобных вопросов о древнерусской живописи
Краткий гид, как смотреть (и даже понимать) средневековые иконы и фрески, от авторов нового путеводителя по Великому Новгороду.
книги
«Опять сняли — опять повесим». Как сейчас работает фонд «Последний адрес»?
Координаторка «Последнего адреса» Оксана Матиевская — о том, что происходит с фондом сейчас и почему проект нельзя уничтожить.
культура памяти
инициативы
О чем рассказывают старые пленки, найденные в Костромской глуши?
Раньше Екатерина Соловьева занималась документальной фотосъемкой, а теперь изучает архивы деревенских фотографов и организует Центр визуального наследия в Галиче. Поговорили с ней об удивительных находках на чердаках и о том, каково это — утратить видение «русского европейца», но найти дело жизни.
Костромская область
фотография
Чего ждать от новой программы сохранения культурного наследия? Эксперты, реставраторы и градозащитники о своих надеждах и опасениях
11 февраля 2025 года Михаил Мишустин утвердил список поручений по разработке общегосударственной программы сохранения культурного наследия. Она рассчитана на ближайшие двадцать лет, до 2045 года, и подразумевает сотрудничество множества министерств и ведомств.
мнения
градозащита
Толкать сюрреализм через инстанции. Кто, как и зачем сохраняет советские мозаики?
Спросили об этом коллекционера, активистку, искусствоведа и мозаичиста.
инициативы
интервью
«Сибирская серия» Ясуо Кадзуки: как японский художник всю жизнь осмыслял 18 месяцев советского плена?
В 1945 году японский художник Ясуо Кадзуки попал в советский плен. По возвращении домой он создал «Сибирскую серию» — тяжелое размышление о чувстве вины, человеческой агрессии и страдании.
сложное прошлое
Как и во что верят марийцы?
Этот вопрос мы задали этнологу Герману Устьянцеву, а он рассказал нам о ритуалах в священных рощах, вещих снах и даже могилах легендарных богатырей.
Марий Эл
религия
«Вся моя жизнь — сплошной конструктивизм». Кто живет и работает в авангардных зданиях Екатеринбурга?
Героини и герои фотопроекта Евгения Комолова «Конструктивизм» живут и работают в памятниках советского авангарда. Поговорили с ними о том, как архитектура определяет их быт.
конструктивизм
фотография
Мушкетер против массмаркета. Сможет ли московский философ возродить крестьянство в Липецкой области?
Фотограф Дмитрий Ермаков пообщался с сыроделом Владимиром Боревым о построении идеального фермерского хозяйства в отдельно взятой деревне.
фотография
Липецкая область
«Я человек с историей». Как и зачем незнакомые люди собираются вместе и рассказывают о своих предках?
Мы побывали на встрече проекта «Я человек с историей» и поговорили с одной из его создательниц. Рассказываем, почему это круто и важно.
сообщества
семейная история
«Чтобы не наказать, но поднять». Чем жила еврейская община в Дербенте до нынешней израильско-палестинской войны?
Вдумчивый фоторепортаж Дмитрия Ермакова из Дербента — города, который ассоциируется с чем угодно, но не с крепкой еврейской общиной.
фотография
Дагестан
«Ключи от дома»: музыканты о своих местах силы
Курара, Щенки, Manizha и другие российские музыканты о дорогих сердцу местах от Великого Новгорода до Мурманска.
музыка
Самосожжение из-за увольнения и граффити в МГУ: как протестовали при Хрущеве и Брежневе?
Порезать портрет Хрущева? Написать на снегу «Долой Советы»? Все это делали вовсе не известные диссидентки и диссиденты. Рассказываем о том, как и где «простые» советские граждане выражали свое недовольство.
повседневность
поздний социализм
«Часовня и огромный скелет кита». Есть ли будущее у краеведческих музеев?
Все краеведческие музеи скучные? Мы поговорили c Софьей Гавриловой о том, зачем советскому государству понадобилась сеть одинаковых музеев и почему до недавнего времени в России о ней не вспоминали.
музеи
краеведение
Капиталистический романтизм: свобода, которая закончилась
Татар бозар, мордовский ампир или ханты-мансийское чумовое зодчество? Даниил Веретенников рассказывает о лихой архитектуре девяностых и нулевых во всем ее региональном многообразии.
регионализмы
девяностые и нулевые
Память под колпаком государства: школа №1 в Беслане
Почти 20 лет прошло после ужасающего теракта в Беслане. Мы попытались разобраться, как менялась память о трагедии за эти годы и почему так сложно примирить разные версии событий, если правда о трагедии не была сказана публично.
сложное прошлое
культура памяти
«Они переезжали, чтобы быть героями Джека Лондона». Что читать о Колыме, кроме Шаламова?
Интервью с основателем магаданского издательства «Охотник» Павлом Ждановым — о литературном наследии Колымы и о том, почему читать Шаламова следует с долей осторожности.
Колыма
книги
Колыма: край, река и трасса
Почему Колыма стала синонимом сталинских лагерей? Как советское руководство использовало труд заключенных? История региона от первых слухов о залежах золота до закрытия последних лагерных поселений.
ГУЛАГ
сложное прошлое
За что в Магадане невзлюбили Юрия Дудя*? Местные жители защищают свое прошлое
Историки и журналисты создали мрачный образ Колымы — холодного края со страшным лагерным прошлым. Но что думают об этом местные жители, которые хотят строить здесь свое будущее? (*Объявлен в России иноагентом)
Колыма
культура памяти
