Путь воды. По следам ижевских бондарей

Сейчас о своих корнях еще есть с кем поговорить: пока живы дети и внуки людей, заставших и все потрясения прошлого столетия, и «золотой век Столыпина и Витте» перед Первой мировой. Впрочем, был ли он золотым, большой вопрос: писатели и этнографы того времени часто рисуют мрачные картины крестьянского быта. Так или иначе, пока эта память — высушенная временем, просеянная цензурой и искаженная пересказами — еще не ушла окончательно, энтузиасты стараются ее собрать и сохранить.

В последнее время стало модным слово — и понятие — крафт. То есть мастерство. Но это не новая эстетическая категория. Мастеровых людей в России всегда было много, и еще век с лишним назад на ручном труде во многом строилась экономика империи.

Многие ремесленники до революции (а в некоторых регионах — и после) занимались так называемым отхожим промыслом. Артели из той или иной местности, обладающие определенными навыками, отправлялись туда, где эти навыки приносили им хороший заработок. Зачастую очень далеко.

Так, например, в средней части Рязанской области, недалеко от нынешнего Окского заповедника, находятся несколько сел, где умели делать отличные бочки. Люди, которые занимались производством бочек, назывались бондари. Фамилия Бондарь или Бондарев происходит от бочкодела, как Кузнецов — сын кузнеца.

В одном из этих сел — Ижевском — бондари были особенно предприимчивы. Начиная с первой половины XIX века артели отсюда отправлялись в портовые или крупные торговые города на юге: Астрахань, Таганрог, Мариуполь, Керчь и дальше к Херсону, Одессе. В этих городах торговали рыбой, вином, маслом, в том числе из других стран. А для этого были нужны бочки, много бочек... И желательно прочных.

Ижевские бочки так нравились заказчикам, что во второй половине XIX века большая часть трудоспособных мужчин села стала уходить на этот промысел: по крестьянским меркам они зарабатывали огромные деньги. Некоторые из них, разбогатев, уходили из бондарей и основывали целые купеческие династии.

Народные начала

Но первая половина XIX века — это все еще эпоха крепостного права. Как помещичьи крестьяне из средней полосы могли превратиться в вольных артельщиков?

В Ижевском был не совсем обычный помещик — и не совсем обычные крестьяне. Николай Демидов (потомок знаменитых горнозаводчиков) в 1820-е годы сам активно поощрял отходничество своих бондарей на юг. В 1829 году жители Ижевского ввели собственную Конституцию, в соответствии с которой село стало управляться по прицепу вече: выборным советом из шести крестьян! Наконец, в июне 1832 года Демидов и его крепостные заключили договор о самовыкупе крестьян Ижевской волости — за 3,4 млн рублей, которые следовало выплатить в течение 33 лет. Так местные крестьяне официально обрели свободу за 29 лет до отмены крепостного права.

Кстати, за четыре года до его отмены в вольном селе родился будущий пионер космонавтики Константин Циолковский. Правда, прожил он здесь всего полгода. Но музей в его честь в селе создали — в 1967 году, уже в космическую эру. На народных началах.

В общем, «народные начала» играют в Ижевском важную роль. Политически и экономически село напоминает знаменитые средневековые «республики» Севера: Новгород, Псков, Ладогу... Богатые торговые города, которые были связаны с внешним миром по воде. И поскольку все жители были очень самостоятельны и прилично зарабатывали, то города управлялись вече. Нечто похожее произошло и в Ижевском.

Поиск памяти

История Ижевского, без сомнения, удивительная и уникальная, но память о своих предках у современных жителей села довольно обрывочна и туманна. Это неудивительно: главные трагедии XX века не обошли Ижевское стороной: Первая мировая, Гражданская война, ГУЛАГ, вновь большая война... И, конечно, массовые переселения, связанные с индустриализацией и утопическими попытками построить новый справедливый мир. Связи между поколениями были разорваны, систематических записей люди не вели, домашние архивы уничтожались или были утеряны. И хотя технических данных сохранилось довольно много — в метрических книгах, советских архивах — генеалогия в Ижевском, как и везде в России, дело трудное и требующее большого вовлечения.

Местные жители, конечно, знают, что в их селе были «славные бондари», — но многие семьи даже не могут сказать, кто именно из их предков занимался этим ремеслом. А ведь предки-бочкоделы были если не у всех, то наверняка у половины жителей Ижевского!

Некоторые старожилы, впрочем, еще могут рассказать кое-какие истории. В основном, конечно, это смутные детские воспоминания или пересказы: дело было давно. Сработала и советская самоцензура. Бондарь — богатый человек, кулак, нэпман. Рассказы о таких предках не приветствовались.

Редкой удачей можно считать историю Тамары Миловзоровой, которая живет сейчас в Рязани и может относительно подробно рассказать о прошлых поколениях своей семьи:

«Моя бабушка делала записи в восьмом, учителя тогда интересовались историей села, и поэтому она кое-что записала о своих родственниках. Если бы не эти записи, таких подробностей бы не сохранилось.

Дед моего мужа Василий Иванович ездил на путину [сезон интенсивного рыболовства] в Астрахань. У него там был свой дом двухэтажный. И туда потом приехала его старшая дочь Мария. Она там вышла замуж и осела там.
 

Многие родственники ездили тогда в Астрахань навещать своих. Жена Василия Ивановича Ксения Сергеевна, например, ездила с детьми навещать мужа. Ехали на пароходе, который в разлив ходил тогда прямо от Ижевской пристани. Брали с собой овцу, гусей, отдавали их капитану, потому что долго плыть-то. И кормить надо было себя и детей.

Приезжали в Астрахань бондари целыми обозами, приезжали обратно тоже на пароходе, они привозили бочки с вином, с рыбой, с разным провиантом, что только они оттуда не везли. И потом они год, наверное, могли жить на все это!»

«Не хочу, чтобы труд моих предков стал пылью»

История ижевских бондарей и очень фрагментарная память о них побудили краеведа Никиту Гирина и урбанистику Арину Емелину посвятить им медиапроект. Никита сейчас живет в Ижевском и занимается восстановлением нескольких важных объектов в селе, в том числе дома местного фотографа Ивана Филатова. Арина из Астрахани, но она с детства знала о своей связи с Ижевским: в ее семье сохранились десятки фотографий оттуда, в том числе дореволюционных. Как рассказывает Арина:

«Одно из моих самых ярких воспоминаний юности — это вечера за просмотром семейных фотографий. Бесконечные коробочки, папки, альбомы, некоторые из которых были туго наполнены дореволюционными портретами родственников с маминой стороны. Редкость и роскошь, доставшаяся в наследство от троюродной прабабушки: единственной ветви нашего большого ижевского рода, которая не подверглась травматичным событиям прошлого столетия. К фотографиям всегда прилагались рассказы. Конечно, со временем оставались лишь лоскуты и обрывки собственных воспоминаний; но всегда врезалось в память, что наша семейная история не привязывалась только к Астрахани, а уходила к тогда еще загадочному для меня селу Ижевскому.

Всегда казалось, чтобы начать вспоминать „всерьез“ и собирать все воедино, мне нужно увидеть родовое село своими глазами. Так в 2024 году я отправилась в Ижевское. Подготовилась основательно, чтобы поделиться своей историей с поколенческими земляками: записала все, что считала важным не забыть, собрала фотографии и документы из семейного архива. Уже впоследствии я поняла, что это не было попыткой заполнить белые пятна в истории семьи — скорее мне хотелось разобраться, чего желает добиться от меня собственная память. Возможно, именно возвращения домой спустя век и сохранения истории, благодаря которой я пришла в этот мир.
 

Идея проекта об ижевских бондарях у нас с Никитой родилась очень органично. Кажется, мы не особо обсуждали его концепцию или то, насколько можем быть полезными друг другу в будущем. В прогулках по селу у меня сильнейшим образом срабатывала постпамять — не покидало ощущение, что и пристань, и озеро, и каменные дома кажутся очень знакомыми. Фамилии были теми же, что и в моем роду или что встречались среди соседей у дедушки с бабушкой в Астрахани. Невероятное количество совпадений, подтверждающих наше намерение показать уникальную историю и хрупкую взаимосвязь двух отдаленных точек на карте».

У Никиты в роду бондарей, как ни странно, не было. Этот проект важен для него по другим причинам:

«Мои предки были участниками самовыкупа 1832 года, а на уровне всей общины он стал возможен именно благодаря колоссальному бондарному труду. Если бы незадолго до выкупа ижевские крестьяне не открыли для себя эту золотую жилу, они бы не выполнили условия договора, их бы вернули обратно в крепость. Поэтому как краеведу и как человеку антиавторитарных убеждений мне кажется важным исследовать это явление, его механику, этапы, ведь вся история Ижевского второй половины XIX — начала XX века — это следствие самовыкупа и промысла.
 

Я не знаю про другую настолько определяющую связь между настолько отдаленными точками на карте. Промысел повлиял на жизни тысяч, тысяч и тысяч людей в Ижевском и Астрахани, дал селу выразительную каменную застройку, а городу — замечательные памятники архитектуры, построенные наиболее преуспевшими нашими крестьянами. Чуть больше века назад Ока и Волга пульсировали от этой связи, а сейчас этот пульс не прощупывается. Шокирует, насколько все вокруг намертво связано и при этом хрупко. Вспоминаются „батавские слезки“ — капли закаленного стекла, которые хоть молотком бей, но если отломить тонкий хвостик, они лопаются в пыль. Не хочу, чтобы труд моих предков во имя свободы и взаимоотношения людей и мест, которые он породил, стали пылью. Вот затем и проект».

В Ижевском Никита и Арина ищут селян, которые знают, что их предки во второй половине XIX — начале XX века уходили работать бондарями в Астрахань. А в Астрахани — горожан, которые знают, что их предки — бондари из села Ижевское, оставшиеся в городе навсегда. Это будет медиапроект о том, как люди по воде ходили за тридевять земель, создавая экономику не только собственного села, но и юга России. Как эта вода связала два мира — лес и степь, ремесло и торговлю, тихую рязанскую ярмарку и громкий многоязыкий базар. Финальная цель участников — пройти путем бондарей по Оке и Волге из Ижевского до Астрахани.

Фотографическая память

«Семейная память является ядром, из которого исходит представление о своем собственном „я“ и семейном прошлом, и именно на ее основе складываются культурные коды, нормы и ценности определенной социальной группы, — подчеркивает Арина. — О своей родной местности мы также узнаем из архивных, краеведческих и литературных источников, но без так называемой коммуникативной памяти, передаваемой из уст в уста, они просто перестают быть живыми».

История ижевских бондарей запечатлена, однако, не только в устных рассказах, но и на фотографии. Ижевскому повезло — летопись села в «золотые годы» велась не только на бумаге. Здесь жил Иван Филатов (1860–1937) — крестьянин, который получил только школьное образование, стал фотографом и запечатлел 40 лет из жизни Ижевского в первой половине XX века. Его ученик Иван Мысев тоже очень много снимал. Позже в Ижевском работал еще один талантливый фотограф Владимир Симакин: он не застал ни Филатова, ни Мысева, но стал продолжателем их дела, хронистом своего села и окрестностей.

Снимки этих трех авторов в виде запыленных пластин и отпечатков хранятся у многих жителей Ижевского где-то на чердаках. Часть фотографий, впрочем, уже находится в музеях, в том числе в федеральных. Никита занимается выявлением снимков Филатова и восстановлением дома, где жил фотограф. Многие люди, которые сняты Филатовым, и есть те самые бондари и их потомки.

«Мы часто боимся потерять, но этап забвения не всегда означает конец, потому что наши воспоминания могут возвратиться к нам в другом виде, — говорит Арина. — Поэтому в нашем проекте не стоит задачи сохранить и вывести из забытья непременно все и превратить это в историческую справку. Намного важнее найти уникальный и этичный подход к пониманию прошлого ижевских крестьян. Вероятно, это станет рассказом о самой жизни через память».